5
сентября

В 1698 году Император и Самодержец Всероссийский (впрочем, тогда еще просто царь) Петр, порядковым нумером Первый, вернулся из Голландии. Находясь после посещения сией легкомысленной страны в приятном расположении духа, а также, по обыкновению своему, в состоянии легкого похмелья, Петр, к ужасу присутствующих при нем бояр, начал собственноручно резать им бороды. Первым лишился той мужской красы воевода (объявленный к тому времени уже, на минуточку, генералиссимусом) Шеин, засим пошли под монарший нож дремучие заросли и остальных остолбеневших подданных, украшавшие их лица до этого погожего сентябрьского денька. А вскорости был издан и знаменитый указ, устанавливающий налог на бороду для тех, у которых борода по-прежнему оставалась основным предметом мужеского гардероба.

Цитата дня

— А Модест-то Мусоргский! Бог ты мой, а Модест-то Мусоргский! Вы знаете, как он писал свою бессмертную оперу «Хованщина»? Это смех и горе. Модест Мусоргский лежит в канаве с перепою, а мимо проходит Николай Римский-Корсаков, в смокинге и с бамбуковой тростию. Остановится Николай Римский-Корсаков, пощекочет Модеста своей тростью и говорит: «Вставай! Иди умойся и садись дописывать свою божественную оперу «Хованщина»!
И вот они сидят: Николай Римский-Корсаков в креслах сидит, закинув ногу за ногу, с цилиндром на отлете. А напротив него — Модест Мусоргский, весь томный, весь небритый, — пригнувшись на лавочке, потеет и пишет ноты. Модест на лавочке похмелиться хочет: что ему ноты! А Николай Римский-Корсаков с цилиндром на отлете похмеляться не дает...
Но уж как только затворяется дверь за Римским-Корсаковым — бросает Модест свою бессмертную оперу «Хованщина» — и бух! в канаву. А потом встанет — и опять похмелятся, и опять — бух!..

Венедикт Ерофеев, «Москва — Петушки»
Желающие могут пойти еще дальше